Неточные совпадения
— сказала Алина
последнее слово
стихотворения и опустилась на табурет у рояля, закрыв лицо ладонями.
Сверх того, барышни были большие любительницы стихов, и не было дома (с барышнями), в котором не существовало бы объемистого рукописного сборника или альбома, наполненных произведениями отечественной поэзии, начиная от оды «Бог» и кончая нелепым
стихотворением: «На
последнем я листочке».
На меня же, в двух
последних классах, возлагалась почти исключительно обязанность читать вслух отрывки из поэтических произведений и даже прозу, например из «Мертвых душ». Всего чаще читались
стихотворения и главы из поэм Лермонтова.
Цель была достигнута: Катрин все это
стихотворение от первого до
последнего слова приняла на свой счет и даже выражения: «неправедные ночи» и «мучительные сны». Радость ее при этом была так велика, что она не в состоянии была даже скрыть того и, обернувшись к Ченцову, проговорила...
— А хоть бы и так, Николай Всеволодович, хоть бы и так? — осторожно вгляделся Лебядкин. — Ведь судьба-то моя какова! Даже стихи перестал писать, а когда-то и вы забавлялись моими стишками, Николай Всеволодович, помните, за бутылкой? Но конец перу. Написал только одно
стихотворение, как Гоголь «
Последнюю повесть», помните, еще он возвещал России, что она «выпелась» из груди его. Так и я, пропел, и баста.
Некоторые стихи этого идиотского
стихотворения, например самый
последний, были такого рода, что никакая глупость не могла бы его допустить.
Когда потом Н. А. Лейкин, издатель «Осколков», укорял Пальмина, что он мог подвести журнал подобным
стихотворением, то
последний ответил: уверен, что ничего за это не будет, потому что отвечает цензор, который разрешает, а если уж такое несчастье и случилось, то ни Главное управление по делам печати, ни даже сам министр внутренних дел не осмелится привлечь цензора: это все равно, что признать, что царь — пустоголовый дурак. Таков был Пальмин.
Из умов городской интеллигенции Савелий самым успешным образом был вытеснен
стихотворением Термосесова.
Последний пассаж сего
последнего и скандальное положение, в котором благодаря ему очутилась бойкая почтмейстерша и ее дочери, совсем убрали с местной сцены старого протопопа; все были довольны и все помирали со смеху. О Термосесове говорили как «об острой бестии»; о протопопе изредка вспоминали как о «скучном маньяке».
Под влиянием
последней я написал
стихотворение...
В качестве
последнего он счел нужным сказать мне несколько любезных слов по поводу моих появлявшихся в журналах
стихотворений.
Ко времени, о котором я упоминаю только для связи рассказа, появился весьма красивый и самонадеянный актер Славин;
последний, желая блеснуть общим образованием, издал книгу афоризмов, состоящую из бесспорных истин, вроде: Шекспир велик, Шиллер вдохновенен и т. д. Наконец последовал его бенефис в Гамлете, а затем и следующее
стихотворение Дьякова...
Помню, как однажды доктор Вейнрейх, войдя в гостиную, положил перед матерью захваченный с почты
последний номер «Московских Ведомостей», прибавив: «Здесь прекрасное
стихотворение Жуковского на смерть императрицы Марии Феодоровны». И она стала читать...
Она, например, как огня боялась всего, что может действовать на воображенье; а потому ее дочь до семнадцатилетнего возраста не прочла ни одной повести, ни одного
стихотворения, а в географии, истории и даже в естественной истории частенько ставила в тупик меня, кандидата, и кандидата не из
последних, как ты, может быть, помнишь.
Стихотворения, напечатанные в первый раз в «Собеседнике», больших изменений также не потерпели в последующих изданиях. В оде «Фелица» исправлены только несколько стихов. Вместо «честно и правдиво» в
последней поставлено «пышно и правдиво», вместо Лентягом и Брюзгой — лица из сказки о Хлоре, сочиненной Екатериной, — просто лентяем и брюзгой. Вместо стихов, замеченных еще Любословом...
Где первоначально были помещены такие-то стихи, какие в них были опечатки, как они изменены при
последних изданиях, кому принадлежит подпись А или В в таком-то журнале или альманахе, в каком доме бывал известный писатель, с кем он встречался, какой табак курил, какие носил сапоги, какие книги переводил по заказу книгопродавцев, на котором году написал первое
стихотворение — вот важнейшие задачи современной критики, вот любимые предметы ее исследований, споров, соображений.
Но ему можно приписать достоверно еще
стихотворения: «Клелии», «К другу», из которых
последнее подписано: автор «Приятного путешествия» и стихов «Клелии»; «Приятное» же «путешествие» подписано: К — в.
Но та же степь своим пустынным величием и тишиною навевала и грусть на душу поэта, как высказывается это, напр., в
последних стихах
стихотворения «Могила...
Другое
стихотворение написано уже в 1841 г., в
последнее время жизни Кольцова...
Этим-то и объясняется, что в
последнее время он стал писать
стихотворения: «Клеветникам России» и т. п., имевшие, может быть, прекрасную художественную отделку, но по своей мысли все-таки назначенные «для немногих», а никак не для большинства публики.
Из
стихотворений, напечатанных ныне в первый раз, замечательны особенно два, относящиеся к
последнему времени жизни Пушкина: «Когда по городу задумчив я брожу» и «Когда великое свершалось торжество».
Известно, напр., что в
последнее время в нем особенно сильно развились генеалогические предрассудки; но ныне напечатанное
стихотворение «Когда по городу задумчив я хожу» обнаруживает воззрение совершенно чистое, равно как и некоторые стихи пьесы, озаглавленной «Из VI Пиндемонте» и написанной, так же как и «Кладбище», в 1836 г.
И все пропало. В один из
последних годов своей жизни он с грустью признавался, что в сердце его, смиренном бурями, настала лень и тишина [Парафраз строк из
стихотворения Пушкина «Чаадаеву» (1824).]. А сколько тяжелого уныния, какого-то сдавленного, покорного горя, например, в этих стихах, также относящихся к поздней поре пушкинской деятельности...